Измотанные от того, что имеют дело со старыми тепловозами, казахстанские локомотивщики сегодня с большим удовольствием рассказывают о новом «Эволюшн», по всем параметрам превосходящем прежние машины. С восхищением говорит о них и старший приемщик локомотивов Алматинского эксплуатационного локомотивного депо Бекет Жараспаев, который, собственно, и принимал локомотивы с родины «Дядюшки Сэма».

– Техника, которую мы сейчас внедряем, – это большой шаг вперед, – говорит Бекет Абеуович, – она намного лучше своих старых собратьев и по конструкции, и по технологии вождения. Вообще душа радуется за эту машину, потому что она совмещает в себе и новизну, и современность. Ее приход можно сравнить с приходом иномарок на наш рынок. Помните, раньше, в советское время, было престижным ездить на «Москвиче». Но это было до тех пор, пока не появилось «Жигули», а его, в свою очередь, по комфортабельности и рес-пектабельности сменила «Волга». Сегодня мы уже ездим на иномарках, и нам кажется, что так было всю жизнь. Человек всегда ищет более совершенное и, что интересно, быстро к нему привыкает. Так и американский «Эволюшн» постепенно заменяет собой российские локомотивы и уже становится излюбленной техникой алматинских машинистов. Хотя, помню, в первое время многие побаивались ее, относились с опаской, а сейчас, наоборот, бегут к ней.

Машинистом я работал не так много, но прекрасно помню, как мы мучились на старых локомотивах: набирали позиции, медленно разгонялись. Такая же морока с ними и сегодня. В общем, это уже прошлый век в сравнении с локомотивами «Эволюшн», в которых работать одно удовольствие: на лето предусмотрены кондиционеры, зимой в кабине очень тепло и практически бесшумно. А что касается управления, то всю работу берет на себя компьютер. Твоя задача – только давать команды и следить за процессом.

Со слов алматинских ремонтников, «Эволюшн» труднее поддается ремонту. Чтобы сменить какую-нибудь мелкую деталь, приходится снимать целую «бандуру». Но у Бекета Абеуовича свое мнение на ситуацию.

– Ремонт локомотивов – это тоже история, которая наложила свой отпечаток, то есть приучила ремонтников обязательно разбирать и собирать машину. Этот способ им кажется более надежным. Однако американские тепловозы в этом не нуждаются – так они были придуманы, такова их природа. Единственное, почему они заходят в цеха, – это чтобы заправиться песком, маслом и дизельным топливом, иначе невозможна их эксплуатация. Другое дело локомотивы советского образца, требовавшие и требующие каждые 48 часов технического осмотра ТО-2. Недаром в свое время для них планово-предупредительные ремонты (ППР) были введены.

Бекет Жараспаев потому с уверенностью говорит на тему ремонта, что его прошлая работа в локомотивном хозяйстве неоднократно пересекалась с ремонтной сферой. Сначала в период его слесарничества в депо Аягуз, потом когда был бригадиром, мастером в различных ремонтных цехах. В промежутке Бекет Абеуович выучился на помощника машиниста, машиниста, колесил по стране. Но недолго. Тяга больше была копаться в «тяге», а не сидеть за ее пультом. В очередной раз в ремонтной среде Бекет Абеуович оказался после переезда в Алматы. Его назначили приемщиком локомотивов, а затем и старшим приемщиком. На последней должности железнодорожник уже два года.

– Слесарем побывать ты просто обязан, если хочешь стать настоящим локомотивщиком, – считает Бекет Абеуович. – Какой же ты будешь впоследствии помощник машинисту или машинист, если не знаешь конструкцию локомотива? Или как укажешь ремонтникам об их ошибке, если сам в ней толком не разобрался?

У Бекета Абеуовича сегодня сын в ремонтном цехе. «Чем роднее, тем строже», – придерживается старого принципа отец. Ведь на ремонте, как и на эксплуатации, лежит большая ответственность.

– Сколько машин в сутки, в месяц, в год ни принимай, страшно всякий раз. С безопасностью, как известно, шутки плохи, – делает обоснованные выводы Бекет Абеуович. – А страх, между прочим, – первый симптом ответственности. Так что чем страшнее, тем качественнее и зримее будет твоя работа… – таков жизненный парадокс.